ЛЕТО В МИХАЛУВКЕ. 8. Обед. Раздача красивых вилок. Беседы (социализация!) обо всем и на тему дня. Садовые открытия: крапива обжигает, горох растет на мокрой вате. Старший по букетам. Сладкий морковник в награду за кашу с молоком

Обед. — Самая красивая вилка.

Листья, которые кусаются. — Сад на вате

На всем белом свете, когда люди садятся обедать, ложки и вилки уже лежат на столе; в Михалувке иначе, и на это имеются свои причины. В Михалувке есть новые ложки и старые; ложки похуже — железные, потемневшие, и получше — массивные, оловянные. Но главное — это вилки. Есть вилки красивые, новые, с железными черенками, а есть старые, у которых зубцы уже немного погнулись или один стал короче, обломался. А самая красивая вилка в колонии, а может быть, и на всем свете это вилка с четырьмя ровными зубцами и белым роговым черенком.

И нет ничего странного в том, что Беда взял себе вилку Рашера, и тогда Рашер обменял свою, похуже, на вилку соседа с железным черенком. Потерпевший требует свою собственность обратно, — спор ссора, жалобы; того и гляди начнется всеобщее переселение ложек и вилок, а потом будет пролит суп, и, чего доброго, возникнет драка. Ведь на веранде за каждым из четырех столов тридцать восемь мальчишек, а у каждого мальчишки две руки, которыми он готов защищать свое имущество.

Вот почему приборы раздаются только тогда, когда все уже сидят на своих местах.

— Сегодня красивые вилки получаем мы.

Вилки раздаются справедливо, по очереди, так же, как горбушки.

Если вы думаете, что обед в колонии — это тихий, скучный, вежливый варшавский обед, вы ошибаетесь.

— Господин воспитатель, правда, ведь фунт пера такой же тяжелый, как фунт олова?

— Правда.

— Ну, видишь?

Здесь обсуждаются важнейшие события дня, здесь мирятся те, кто был в ссоре, и порывают дружбу недавние друзья.

«Правда, в сосне, на которую вчера мячик залетел, беличье дупло?.. А в орловском лесу есть волки?.. А можно отправиться туда за грибами?.. А бывают рыбы, которые могут проглотить человека?»

Такие беседы ведутся обычно за обедом. Но есть и особые обеды — я назвал бы их военными, шашечными, экскурсионными, — когда обсуждается только один вопрос, когда всю колонию волнует одна тема.

Сегодняшний обед можно назвать «садовым».

Во-первых, Пергерихт, собирая букет, обжегся крапивой.

Чего только не бывает на белом свете! Все знают, что кипятком можно обвариться, что собака кусается, а лошадь лягается, но чтобы листья кусали босые ноги, это уж что-то совсем невиданное.

И Пергерихт скорее удивлен, чем огорчен.

Кроме того, мальчики узнали, что можно посадить сад на вате, на самой обыкновенной вате, которую кладут в ухо, когда оно болит. Нужно только разложить вату ровным слоем на тарелке, смочить водой и насыпать цветочные семена, горох или фасоль.

Ребята ни за что бы не поверили, но как тут не поверишь, когда своими глазами видел?

Но, может быть, так бывает только в колонии, в этой стране чудес?

— А в Варшаве тоже будет расти?

— А как же? На любой улице, в любой квартире.

Ребята радуются: так приятно иметь свой сад, хотя бы совсем маленький, хотя бы в тарелке, но зато без ворот, у которых стоит сторож и не впускает бедно одетых детей.

Я назвал бы сегодняшний обед «садовым» еще и потому, что на столах в первый раз появились букеты цветов. Они занимают много места, а ведь есть их нельзя, значит, они вовсе не нужны. Ребята должны решить, хотят ли они, чтобы за обедом на столе стояли цветы, и, если хотят, надо выбрать старшего по цветам, чтобы он выносил букеты на веранду, как выносят тазы для умывания и как маленький Адамский выносит полотенца.

Суп и мясо съедены.

— Пожалуйста, господин воспитатель, мне еще морковника!

— Стой, брат, а кто вчера не ел кашу с молоком?

— Я теперь всегда буду есть.

— Посмотрим.

Сладкий морковник — любимое лакомство и могучее оружие в борьбе с капризами за столом.

— Недаром один великий ученый написал в своей толстой книжке: «Не следует давать морковник тому, кто не ест каши с молоком».

— Неправда, никто этого не писал.

— А ты откуда знаешь, что неправда? Ты что, все толстые книжки на свете прочел?

— Нет, не прочел.

— Ну, вот видишь!

После обеда Бромберг спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, а еще что-нибудь будет?

— А как же, мороженое и сигары.

И все смеются над Бромбергом.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.