Денис Мархасин об истории скейтбординга в Москве в 1990-х

Об отношениях с милицией, первых скейт-видео, а также о том, где и на чём катались в Москве в 1990-е годы, рассказывает один из самых активных скейтеров того времени Денис Мархасин, еще в школьном возрасте он делал (точнее продюссировал) на одном из военных заводов удивительно крепкие траки, подвески для роликовых досок по образцу Independent. Эти подвески получили в качестве призов десятки райдеров из Симферополя, Ялты, Севастополя, Алушты, Гурзуфа, Киева, Харькова, Александрии (Украина),  Саратова.

В 1998 году в Москве еще не было скейт-парка, а в Саратове уже не было. Впрочем, и первые рампы и трамплины Ленинграда не дожили до нынешних времен
В 1998 году в Москве еще не было скейт-парка, а в Саратове уже не было. Впрочем, и первые рампы и трамплины Ленинграда не дожили до нынешних времен

Крым, случайным образом обогнал Москву на несколько лет в развитии уличной культуры. Поскольку «модель прямого заражения» сработала в Ялте еще в 1990 году из США (прямо из мануфактуры «Пауэл & Пералта», а в Симферополе из Германии (общение по почте с Титус Диттман и Гюнтер Мокилус, а затем помощь друзей в покупке скейт-видео и учебника по минирампам во время моего визита в Хайдельберг, 15 октября 1991 был основан в качестве места кружка роликовой доски при Крымском центре детского творчества самый древний на пост-советском пространстве экстрим-парк ТАБЛЕТКА. С 1992 по 1995 год Крым (соревнования в Симферополе, Севастополе, Ялте) посетили все нынешние титаны и звезды российского и украинского скейтбординга, а также роллерского движения.

Итак, теперь, только цитата из рассказа Дениса Мархасина:

Начало

Для меня скейтбординг — это катание в стрите и трюки. Поэтому, с моей точки зрения, его история у нас в стране началась с приезда в СССР команды журнала Thrasher (которому у нас посвящен отдельный пост). В 1989 году они приехали по приглашению наших ребят, чтобы сделать репортаж о советском скейтбординге. Американцы провели в Москве какое-то время — жили на квартирах у наших скейтеров, катались с ними по Москве, а напоследок оставили весь свой стафф — хорошие американские доски, колёса, подвески и одежду — и, самое главное, показали, как делать базовые трюки. Фактически те, кто тогда принимал их здесь и воочию видел их катание, и начали активно развивать стритовый скейтбординг в Москве. Это были Женя «Антилопа» Юркевич, Андрей «Перестрелка» Лавров, Дима Шапошников, Валера Евсеев и другие.

Я начал кататься несколько позже — в 1990 году, у себя на районе в Марьино, на окраине Москвы. Однажды на уроке физкультуры я увидел парня с советским скейтом. Он поднимался на небольшую горку и скатывался с неё, вроде всё просто, но я стоял и смотрел, как заворожённый. В этом было одновременно что-то необычное, интересное и захватывающее. Я смотрел и думал: как классно — вместо того, чтобы принудительно играть в футбол на уроке, он катается, и никто ему не указывает, что делать.

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 1.

Банда с ВДНХ. Юра Бонес. Все самодельное, доски распаривали над кострюлей с паром, потом гнули вставляя между стенкой и батареей. Неделю делаешь доску, дизайн с черепом, потом в первый же день ломаешь. Фанера в шоке от таких прыжков.

Чуть позже мы с моим другом Пашей Сорокиным гуляли и встретили знакомых, которые учились кататься. Скейты они взяли в пункте проката в Доме быта за 40 копеек в день. Мы попросили попробовать, и мне понравилось, а Паше нет. Потом я рассказал об этом своему однокласснику Олегу Шутяеву, а он заявил, что у него дома лежит скейт, на котором он почти не катается. Я взял его доску и катался всё лето — друзья уехали на каникулы, а когда вернулись, я уже неплохо его освоил. Скейты тогда очень редко появлялись на полках магазинов и стоили солидных денег — 25 рублей — это практически четверть средней зарплаты по тем временам. Как-то мне позвонил мой одноклассник и сказал, что в наш универсам привезли скейты. Я взял деньги у мужа сестры и сломя голову побежал за «жёлтой смертью» — именно так в то время называли советскую модель, которую я купил. Так как мы с Пашей Сорокиным всегда тусовались вместе, то в какой-то момент у него не осталось выбора — он тоже начал кататься. В будущем Паша стал одним из лучших скейтеров России. Глядя на него, учились кататься тысячи молодых скейтеров в разных городах. Его по праву называли русским Джейми Томасом (культовый американский скейтер. — Прим. ред.).

Постепенно у нас сформировалась компания из 15-ти человек. Мы катались змейкой (типа слалом), делали тик-таки и циркули, но чувствовали, что это не предел — можно было делать больше, но что именно — не понимали. Однажды на районе мы встретили парня на роликах. Ролики тогда тоже были необычным явлением, катались только неформалы в рваных джинсах и банданах. Он спросил, умеем ли мы делать разворот на 360. Мы, естественно, не умели и, более того, думали, что это не особо реально. Тогда он снял ролики, встал босиком на скейт и сделал разворот на 360. Мы, конечно, прибалдели. Он одним движением раздвинул для нас границы скейтбординга, сломал стереотипы. Именно эта ломка стереотипов и есть одна из движущих сил, влияющая на развитие и толкающая райдеров на преодоление самих себя.

В итоге он посоветовал нам поехать в Центральный парк культуры и отдыха имени Горького — по его словам, там иногда собирались «профессионалы». Мы стали ездить туда каждые выходные, но кроме роллеров никого не находили.

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 2. 

История скейтбординга
у нас в стране началась
с приезда в СССР команды журнала Thrasher

   

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 3.

Андрей «Перестрелка» Лавров и Саша «Мотыль» Потехин. Примерно 92 год. Они оба не только хорошо катались, но и делали доски на кухне, а потом в заводском помещении. Доски были и с крашенными слоями, и даже со сликом. Фирма называлась D-black потом Crossfire, а затем Lazyfish. Последнее имя и взял себе Саша в качестве музыкального псевдонима.

И вот в один из дней мы увидели, как несколько человек на широких досках прыгали и магическим образом вращали доски под ногами. Трюки были не сложными: ollie, fakie ollie, FS ollie 180, kickflip, разные shoevit. Но надо признать: в то время, если ты умел делать kickflip, то уже считался королём и мог смело завязывать с карьерой скейтера. Kickflip умели делать всего два-три человека. Увидев парней, мы чётко осознали, что скейтбординг не ограничивается каким-то «360 на задней подвеске», и тогда мы влипли — всерьёз и надолго. Те, кого мы увидели, оказались теми самыми скейтерами, кто встречал команду Thrasher. Несмотря на то, что с приезда американцев прошло два года, у некоторых сохранились фирменные доски и подвески. От них мы узнали, что комплект широкой доски стоит 120 рублей — это была средняя месячная зарплата. Нам было по 15 лет, и мы не знали, где достать такие деньги. Поздней осенью Паша всё же купил подержанный комплект у Макса «Заваркина» Полянского за 60 рублей. Скейтборд состоял из самодельной деки с наклейкой «Streetstyle», нос которой был почти отломан, копии американских подвесок Invadеr и мягких полиуретановых колёс от советских роликовых коньков. Вдобавок к этому Паша удачно купил у него же поношенные белые кожаные кроссовки, при этом Паша был regular (катался на левую ногу), а кроссовки были стерты под goofy (правую ногу). В оставшиеся тёплые деньки Паша учился делать ollie (и у него круто получалось!), а я на самодельной доске оттачивал трюки в стиле фристайл (ещё одно направление скейтбординга).

Весной 1992 года я купил у Андрея «Перестрелки» Лаврова (лучшего фристайлиста) американскую деку Santa Cruz, у Юры «Симпсона» — фристайльные подвески Independent. Тогда же мы познакомились с бандой с ВДНХ, которая приехала покататься в парк Горького. Их было человек 40, но все в основном на советских досках. С некоторыми из них мы подружились и впоследствии образовали общую тусовку на долгие годы.

Парк Горького на самом деле не был главным спотом в Москве — туда периодически выезжали покататься, а главным местом силы был Александровский сад. Днём мы могли где угодно кататься, но каждый вечер обязательно «стритовали» по всей Москве до сада, чтобы встретиться там с друзьями. Там тусовались почти все неформалы и была сосредоточена вся субкультурная активность столицы. Здесь зависали скейтеры, роллеры, депешисты, панки, скинхеды, рэперы и мажоры. При этом все друг друга знали и довольно тесно общались. В то время не было интернета, MTV, журналов и вообще какой-либо информации о том, что нас интересовало. Мы даже не знали, как правильно пишется Beastie Boys — какое-то время думали, что «Beastic boys», негде было проверить и спросить. В саду происходил обмен информацией, кто-то давал кому-то кассету с группой The Cure, другой продавал дефицитные ботинки на тракторной подошве или даже Dr. Martens с оторванным языком или рассказывал про новое направление Straight Edge и, конечно, все общались и дружили.

   В то время не было интернета, MTV, журналов и вообще какой-либо информации о том, что нас интересовало.

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 4.

Александровский сад. 1992

Отношения с милицией и гопниками

Тусовка в Александровском саду сильно отличалась своим внешним видом и поведением от обычных людей и подростков, поэтому те, кому было больно на это смотреть, пытались с нами бороться с помощью периодических нападений. Это были гопники — подростки с окраин, которым в то время совершенно нечем было заняться и которые не могли осмыслить, что бывает по-другому. Иногда были проблемы с милицией.

Однажды наша тусовка каталась у памятника Ленину на Калужской площади (м. «Октябрьская») — ещё одном ключевом споте. Парней попыталась прогнать какая-то сумасшедшая старушка. Памятник-то был вождю и, по её мнению скейтеры, своим присутствием оскорбляли его память. Естественно, они не обратили на неё никакого внимания. Тогда она позвала каких-то пьяных мужчин, которые стали махать кулаками, затем подошёл другой мужчина и стал заступаться. Тогда один из пьяных вытащил пистолет и убил его. Они, как оказалось, были милиционерами. Их потом судили.

Это грустный случай, но были и забавные. Мы катались у того же памятника Ленину и увидели, как из перехода выходит толпа непонятно кого. Они остановились от нас в 50 метрах и пристально смотрели в нашу сторону. С нами в тот день был наш друг Костя Айс (Ktl Dll, одна из первых рэп-групп). Мы продолжали кататься, хотя было немного неловко. Затем трое отделились и пошли в нашу сторону, мы, конечно, насторожились. И вдруг они подходят к Косте и просят у него автограф. Потом подошли и остальные с тем же намерением. По одежде мы не смогли вначале их идентифицировать, но толпа оказалась рэперами.

   Парк Горького на самом деле не был главным спотом
в Москве — туда периодически выезжали покататься,
а главным местом силы был Александровский сад.

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 5.

Дима был активистом Greenpeace, там и работал. Периодически участвовал в акциях протеста. Мода на усы в милиции так и не прошла.

После перестройки

Наверное, самым активным в плане катания был период с 1992 по 1993 год. Тогда вышли два художественных американских фильма «Достигая невозможного» (Cleaming the Cube, 1989) и «Столкновение» (Thrashin’, 1986), которые реально перевернули представление о скейтбординге и подсадили многих на скейт. Их показывали в кинотеатрах. В начале 1992-го у нас не было видеомагнитофона и скейт-видео, поэтому мы несколько раз ходили на эти фильмы и затем, с трясущимися коленками, бежали на улицу повторять увиденные трюки.

Несмотря на то что я называю этот период активным, на нормальных широких досках каталось всего порядка 30 человек, и это считалось много. В то удивительное время мы все друг друга знали, тусовка была герметичной — мы неохотно впускали кого-то в нашу компанию. Одна девочка, Юля Муравьева, которая с нами общалась, говорила: «Ваша тусовка как крепость, куда трудно попасть, но если попадаешь, то внутри хорошо и бабочки». И это было правдой, но без бабочек, конечно. Мотя (сейчас дистрибьютор Skullcandy) говорил: «Скейтеры — снобская тусовка». На самом деле, было сложно общаться с людьми, которые не знали, что такое ollie, Bad Religion и что кофта называется свитшотом. Было трудно влиться ещё и потому, что в то время, чтобы стать скейтером, нужно было пройти немалые испытания: узнать как-то, что такое скейтбординг, купить доску, а для этого подойти к нам и спросить — скейтшопов же не было. Но если мы видели у человека горящие глаза и желание учиться, мы старались всячески помогать и поддерживать: рассказывали, как делать трюки, давали кассеты с видео и т. д. Невозможно было встретить незнакомого скейтера в Москве. Даже в скейтовых кедах и одежде больше никто не ходил. Мы напоминали закрытую масонскую ложу со своим языком, правилами и ценностями.

1 / 2
 Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 6.

Стафф

В начале 1990-х нормального скейтового стаффа по-прежнему не было — всё делалось своими руками. Андрей Лавров и Саша «Мотыль» Потехин делали деки. Всё было почти профессионально: специальная матрица, пресс-форма. Деки были двух видов: из семислойного березового шпона по 16 долларов и из фанеры по 10. Шкурку покупали обычную и клеили «Моментом». Позже они стали снимать помещение на заводе. А с моей помощью изготавливались подвески — аналог Independent — на одном закрытом авиационном заводе. Мы долго разрабатывали технологию, экспериментировали с температурной закалки и материалами, в итоге получилось хорошо. Мне со всего бывшего Союза даже присылали бумажные письма с заказами. Долгое время была проблема с колёсами — обычно использовали от роликовых коньков (4х4), но они были очень мягкими, а мы уже в то время знали, что в Америке скейтеры катались на жёстких (показатель жесткости 97А). В 1993 году мы достали большой кусок прозрачного твёрдого полиуретана и стали из него вытачивать колёса. Их жёсткость была около 95А, что уже было неплохо. С этим связана одна забавная история. Дело в том, что в конце 1993 года компания Powell тоже выпустила прозрачные колеса. И вот однажды некий австралийский скейтер по имени Бен увидел наши колеса у Влада Хомбоя и, думая, что это новые Powell, предложил поменять их на свои фирменные белые 98А. Оба были в шоке от выгоды обмена.

1 / 3

1992 Памятник Карлу Марксу был одним из популярных спотов. Вверху слева направо: Андрей Ерин (фристайл), Леша Барановский, Макс Огрызкин, Саша Мотыль, Хуан, Киса. Внизу: Женя Антилопа и Макс Заваркин. Почти у всех самодельные доски и траки.. Изображение № 8.1992 Памятник Карлу Марксу был одним из популярных спотов. Вверху слева направо: Андрей Ерин (фристайл), Леша Барановский, Макс Огрызкин, Саша Мотыль, Хуан, Киса. Внизу: Женя Антилопа и Макс Заваркин. Почти у всех самодельные доски и траки.

Споты

Кроме уже упомянутых «Октябрьской», парка Горького и Александровского сада, ещё одним популярным спотом был памятник Карлу Марксу напротив Большого театра. А в 1993 году мы открыли для себя парк Победы. Наш друг жил там и как-то увидел огромные просторы гранита и мрамора — мы поехали и обалдели от пространства. На долгие-долгие годы Победа стала главным московским местом катания. Скейтпарков тогда не было, так что все скейтеры собирались там. Каждый раз, когда мы думали, куда бы пойти покататься, в голове неизменно возникал парк Победы. Фактически он стал нашим вторым домом, где всегда можно было встретить кучу друзей и знакомых.

Зимой активность не прекращалась. Когда выпадал снег, кататься хотелось не меньше, чем летом. В 1992-м одним из зимних спотов был стадион «Лужники». Днём там был рынок, а вечером, когда малые предприниматели сворачивали свои тюки и уходили, приходили мы и катались. Прыгали через пустые картонные коробки, делали бордслайды по лавкам и трубе.

Иногда зимой мы тусовались в переходе станции «Александровский сад». Тогда народу в метро было в разы меньше и, если это был не час пик, в перерывах между поездами можно было покататься, попрыгать с четырёх ступенек. Олег «Киса» Котов делал с них impossible и флип на 360. Там же собирались и остальные неформалы.

В 1993-м популярным зимним спотом стал СК «Олимпийский». Тогда книжные ярмарки ещё не были в почёте, в стране была полная разруха, за помещениями не особо следили, а на нас почти всем было плевать. В «Олимпийском» было сразу несколько пригодных для катания мест: первое — это двухъярусный круговой подвал, второе — седьмой этаж, который тогда был пустым и почти заброшенным. Попасть туда было непросто, и каждый раз нужно было пройти целый квест: приходилось пролезать через пищеблоки, магазины, какие-то ворота — словом, везде, откуда был проход в подвал или на этажи. Периодически можно было наблюдать смешную картину — в поисках лаза вокруг «Олимпийского» идёт толпа со скейтбордами, а навстречу, с той же целью, роллеры (они тоже облюбовали этот спот). Вот так однажды в январе нам навстречу шёл Андрей Чуб (представитель одной из первых граффитти-команд RusCrew) на роликах и в шортах.

   Зимой активность не прекращалась. Когда выпадал снег, кататься хотелось не меньше, чем летом.  

 1 / 4

1994 Парк Победы. Паша Сорокин, Миша Лонг, Юра Бонес. . Изображение № 11.1994 Парк Победы. Паша Сорокин, Миша Лонг, Юра Бонес.

После катания мы иногда гоняли в салки по огромным коридорам седьмого этажа, от чего изрядно пострадала кафельная плитка. Периодически нас гоняла охрана — устраивали облавы. Однажды с нами пошёл кататься Женя «Канадец» Архипов, который только вернулся из цивилизованной Канады, прожив там год по обмену. В первый же день катания он получил от охранника рукояткой пистолета по голове. Он, конечно, сразу понял, что уже точно в Москве. В другой раз нас пытались поймать с медведем на поводке. Не помню, где его взяли, но в 1990-е были возможны любые чудеса. Один раз охранники отобрали доски и потребовали выкуп, в то время охрана не сильно отличалась от обычных гопников или бандитов. Приходилось платить и договариваться — поскольку денег на новые доски ни у кого не было. Забавно, что те же охранники предлагали нам потом работу. Некоторые, кстати, соглашались и продавали потом в переходе сервизы и, если возникали какие-то проблемы, звонили всё тем же охранникам из таксофона для разборок. То есть они для нас были и помехой, и работодателями, и в нужный момент «крышей».

Скейт-видео

В то время негде было купить скейт-видео, поэтому каждый фильм был на вес золота, их пересматривали по сто раз, знали наизусть всех райдеров и музыку. Заполучить их можно было по-разному: обменять на контестах в других городах, переписать у заезжих иностранных скейтеров или у того, кто привёз видео из-за границы. Причём у американских кассет был другой, отличный от наших, формат NTSC, что создавало дополнительные трудности. Зимой 1993-го один скейтер из Прибалтики был проездом в Москве, он созвонился с Андреем «Перестрелкой» и предложил ему переписать новый крутой фильм… за три часа времени. Андрей, конечно, сразу сорвался, и, к счастью, они всё успели — фильмом оказался «The Questionable Video» Plan B. Видео считалось революционным во всём мире: планка уровня трюков была поднята очень высоко. Каждый из нас пересматривал кассету много раз, и за ней выстраивалась очередь. А те счастливцы, кто уже успел посмотреть, в красках рассказывали и описывали увиденные трюки всем остальным. Так что все знали фильм наизусть вне зависимости от того, посмотрели уже или нет.

Скейтбординг после перестройки: Интервью с Денисом Мархасиным. Изображение № 15.

«THE QUESTIONABLE VIDEO»

Plan B

Видео «Москва 1994»

в главных ролях Паша Сорокин и Денис Мархасин

Денис Мархасин, Москва, создатель лучшего скейт-шопа в столице и стране,  проектов tcekh.ru и liteskate.ru, строитель множества экстрим-парков России.

Фото: sndct, Наталья Лапина
Редакция: Наталья Шевченко

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.