Смоленская шляхта в Орловской губернии и других регионах России

Московское государство, а затем Российская империя многие века боролись за овладение Смоленщиной. Литва и Польша называли Смоленск «ключом к Москве«, а русские «щитом Москвы«.

Не будем забывать, что и это до сих зона серьезного морального конфликта между Россией и Польшей. Один из практических шагов улучшения отношений: вернуть католической общине Польское кладбище и костел в Смоленске (сейчас он в аварийном состоянии).

Как и во всех прочих случаях успешного захвата важного региона руководители русского государства устраивали массовое переселение, ротацию местной элиты. В случае, например, с присоединением земель вольных городов Пскова и Великого Новгорода происходили депортации, «отжим» имущества, вечевому колоколу вырывали язык. Недовольных убивали на месте. Впрочем, в этом была своя логика: дворянство обязано было служить. Нет службы, нет имущества. Купечество обязано быть лояльным и платить налоги. И вовсе не следует утверждать, что Московия была в этом смысле чем-то особенно жутким и злобным: тысячами шляхту переселяла Польша и Литва из Северской земли (юго-восток нынешней Украины и прилегающие области России) на земли нынешней Беларуси, вглубь Литвы и Польши. Конечно, и на Смоленщину.

Курск и Орел это в культурном и ментальном отношении единый регион со Смоленщиной, со значительной долей скифо-сарматских корней (тональный язык, гэканье, черные брови). Важно помнить, что шляхта это кавалерия — поэтому не так много регионов, куда ее можно переселить. Нужны корма, луга, пастбища. Возможность проживания для десятков тысяч поселян для обеспечения каждого кавалерийского полка. Среди фамилий Смоленской шляхты явно узнается до трети слов тюркского, булгарского, скифо-сарматского (северно-иранского) и северо-кавказского происхождения.

В этом обзоре пара фрагментов научных работ и газетных публикаций:

1. Проваленкова Ирина Владимировна. Представители «Смоленской шляхты» на территории Орловской губернии в XVII — начале XX в

  • Происхождение князя Потемкина Таврического

2. Русские и поляки. Перевод из польских газет

  1. Проваленкова Ирина Владимировна. Представители «Смоленской шляхты» на территории Орловской губернии в XVII — начале XX в

«… «Смоленская шляхта» как устойчивая этносоциальная региональная группа российского дворянства окончательно закрепилось в XVIII в. в силу специфики своего социально-сословного положения в составе населения Российской империи, обусловленного ее происхождением. Это в своем большинстве дворянство польско-литовско-русско-татарского происхождения, постоянно проживавшее в Смоленске и его округе. Формирование этой своеобразной этносоциальной группы восходит еще ко временам после монголо-татарского нашествия и перехода Смоленска в начале XIV в. под власть великих князей Литовских. Среди их подданных оказалось все русское население Смоленщины, включая и представителей смоленской княжеской ветви Рюриковичей, в числе которых оказались предки будущей разветвленной фамилии князей Друцких (Друцких-Соколинских и пр.). Вместе с потомками смоленских Рюриковичей на территории Смоленщины оставались и их бояре, и «дети боярские». Правда, как полагает исследователь смоленского дворянства и «смоленской шляхты» С.В. Думин, «таких «старосмоленских» семей, известных в Смоленске еще в 1574 г., можно назвать практически лишь несколько: Азанчеевы (они же Азанчевские и Азанчевские-Азанчеевы), Бердяевы, Лопатины, Лыкошины, Потемкины, Пыжовы, Рыковы, Халютины (и их ветвь, носившая фамилию Ко-лечицких), Шатихины, Шестаковы, Якушкины (смоленская и вяземская ветвь)» [31, 6]. Следует к ним добавить и смоленского «сына боярского» Афанасия Федоровича Тухачева (Тухачевского) (см. прим. 2), упоминаемого в документах под 1582 г.

Другая социальная группа, принявшая участие в формировании «смоленской шляхты», — это представители польской шляхты и литовского дворянства. Они чаще всего принадлежали к старинным польским и литовским фамилиям, известным в Польше, Литве и Речи Посполитой еще в XV-XVI вв.

Важным этапом в формировании такого этнокультурного и этносоциального своеобразия «смоленской шляхты» можно считать взятие Смоленска войсками великого князя московского Василия III Ивановича в 1514 г. в ходе русско-литовско-польской войны и включение его в состав Московского государства. После этого события, однако, наряду с вновь появившимся «детьми боярскими», испомещенными великими князьями и царями Московскими в Смоленске и его округе (такими как Тухачевские, к примеру), среди смоленских бояр и слуг, указанных в десятне 1574 г., присутствуют те, которые принадлежали к фамилиям смоленских бояр и слуг в списке 1480-х годов: Вошкины, Дерновы, Коверзины, Козловы, Копыловы, Лесковы, Микулины, Некрасовы, Перфульевы, Пешковы, Ходневы, Шестаковы. К ним следует добавить также Бердяевых, которые в десятне 1574 г. обозначены как «туточние земцы деревни Берднева».

Следует отметить, что в XVI—XVII вв. русские цари и польские короли селили в Смоленске и его округе, наделяя землями за службу, и «служилых иноземцев» немецкого и иного западноевропейского происхождения в составе рейтарских полков (Энгельгардты, фон Ляры, Корфы, Буксгевдены, Лесли и др.), которые также влились в состав «смоленской шляхты». Еще ранее, пожалуй, начиная с XIII-XIV вв., на службе великих князей Литовских в Смоленске появляются так называемые «литовские татары», потомки которых также составили часть «смоленской шляхты» к XVII в. Следует еще раз подчеркнуть, что все эти разнообразные по этнокультурному происхождению представители «смоленской шляхты» были людьми военными и все испытали на себе в большей или меньшей мере воздействие естественной культурной «полонизации».

Многие потомки смоленских бояр, оказавшись на службе у великих князей Литовских, а затем у польских королей и подвергшись большей или меньшей культурной «полонизации», оказывали в то же время и свое культурное влияние на оседавших в Смоленщине польских и литовских шляхтичей. В частности, следует иметь в виду, что в составе «смоленской шляхты» были и католики, и православные (преимущественно лица русского и литовского происхождения), и униаты по вероисповеданию.

На фоне преобладающего большинства представителей польского, отчасти полонизированного литовского дворянства, польско-литовской шляхты к середине XVII в. в составе «смоленской шляхты» присутствовала заметная группа представителей в большей или меньшей мере полонизированных русских дворянских фамилий, в том числе и известных.

После взятия Смоленска русскими войсками царя Алексея Михайловича в 1654 г., с началом новой русско-польской войны 1654-1667 гг., свыше 800 представителей «смоленской шляхты» перешли на службу к русскому царю. Они принадлежали к 648 «шляхетским» фамилиям. В их числе 30 русских: Азанчеевы, Азанчевские, Азанчеевы-Азанчевские, Воронцовы, Городничины, Давыдовы-Швыйковские, Дунины, князья Ингельдеевы, Княжнины, Колленовы, Кроховы, Кудиновы, Кульневы, Лопатины, Лыкошиновы, Малышчины, Мещерины, Микулины, Мостолтовы, Озеровы, Отоменковы, Петуховы, Позеровы, Потемкины, Пустошкины, Пушкины, Стончевы, Тютчевы, Шамшовы, Шатихины. Это представители русского по происхождению дворянства, получившие поместья в районе Смоленска, видимо, еще в XVI-XVII вв., т.е. до 1611 г. и в промежутке между 1611 и 1654 гг.

Исследование фамильного состава «смоленской шляхты» XVI-XVII вв. и сравнение его с фамильным составом орловского дворянства польско-литовского происхождения XVI — начала XX в. позволили установить, что на территории Орловской губернии в XVII — начале XX в. временно или постоянно проживали представители 140 дворянских фамилий польско-литовско-русского происхождения, встречающиеся в фамильном перечне «смоленской шляхты»: Абрамовичи, Адамовичи (Адамовы-Адамовичи), Азанчевские (Азанчеевы-Азанчевские), Арцишевские, Базары, Баратынские (Боратынские), Белевские (Белявские), Бельские, Бернацкие, Богдановичи, Богушевские, Боровские, Брещинские (Бржещинские), Бржозовские, Бучинские (Бушчинские), Василевские, Вербицкие (Вержбицкие), Вигуры, Вильчинские, Воеводские, Воллодкевичи, Гедройцы, Глинка, Григоровичи (Грегоровичи), Гриневичи (Грыневи-чи), Грохольские, Грушевские, Давыдовские (Давидовские), Двержецкие (Дворжецкие, Дворецкие), Денбровские (Домбровские, Дамбровские), Друцкие-Соколинские, Езерские, Жилинские, Жоравские (Журавские), Жуки, Жуховичи (Жуковичи), Заблоцкие, Залеские, Здановичи, Зенкевичи, Зюбржицкие (Зубрицкие), Ивановские, Каковинские (Коковинские), Калицкие, Каличицкие (Колечицкие), Каменские, Каминские, Карчевские, Келпинские, Клопотовские, Клочковские (Клечковские-Хилькевичи), Ковалевские, Кожуховские, Козловские, Клоссовские (Колоссовские, Колусовские), Копец (Капец), Корейво, Корженевские, Корсаки, Косковичи (Коссовичи), Котовичи (Катовичи), Кочевские (Кошевские), Краевские, Красинские, Красовские, Крживицкие (Кривицкие), Крушинские (Крошинские), Лебецкие (Лабецкие), Лесли, Липские, Лоссовские, Мальковские, Мацкевичи, Менчинские (Менжинские), Миклашевичи, Миклашевские, Мицкие, Модзелевские (Мозалевские, Модзалевские, Музалевские), Мочульские (Мачульские), Нарбуты (Нарбутцы), Новицкие, Околов (Околовий, Околович, Окольские), Олениковы-Романовские, Останковичи, Островские, Павловичи, Павловские, Пашкевичи, Пенские, Песляки, Петрашевичи (Петрошевичи), Петровские, Плавинские, Плескачевские, Погорельские (Погоржельские), Подгорецкие, Подобеды, Потемкины (Потемпкские), Прозоркевичи, Прокоповичи, Пузыревские, Путята, Пятницкие (Пятковские?) (см. прим. 3), Райские, Раковские, Рачинские, Реуты, Родзевичи, Романовские, Савицкие, Свенцицкие (Свентицкие), Скиндеры (Скиндерские), Соболевские, Соколовские, Станкевичи, Станковичи (Станюковичи), Стржижевские (Стрышевские), Тарновские(Тарнавские, Терновские, Тернавские), Тимашевские (Тимашевы, Тимашевы-Тимашевские), Толпыго, Томашевские, Тризна (Трызна), Трушевские (Трышевские, Трычевские), Тухачевские (Тухочевские, Тукачевские, Тухач-Тухачевские, Тухачевы-Тухачевские), Федоровичи, Флоровские (Фроловские), Франциевичи-Сурож, Хмелевские, Чаплевские, Чаркевичи (Шаркевичи), Чернецкие (Чарнецкие), Чернявские (Черневские), Чеховские, Шатковские (Шадковские), Шимановские, Шиманские, Якубовские, Янковские, Яновичи, Яроцкие.

Указанное количество дворянских фамилий (140) составляет 15% от общего числа (929) выявленных при исследовании материалов различных источников фамилий польского происхождения, осевших на протяжении XVII — начала XX в. на территории Орловской губернии. Это доказывает, что в процессе миграции польского дворянства на территорию Орловской губернии в XVII — начале XX в. выходцы из Смоленской губернии (см. прим. 4), представители «смоленской шляхты», играли заметную роль, но возникает вопрос, в силу каких обстоятельств.

Действительную принадлежность орловских дворян — носителей перечисленных фамилий к «смоленской шляхте» представилось возможным определить, во-первых, на основании прямых указаний источников, во-вторых, на основании принадлежности фамилии к «коренному» смоленскому дворянству («смоленской шляхте») XVI—XVII вв., в-третьих, с большей или меньшей долей вероятности доказательством принадлежности носителя фамилии к «смоленской шляхте» может служить его православное вероисповедание в совокупности со свидетельствами родословцев и «Общего Гербовника», указывающими на смоленское происхождение данной ветви фамилии, но при условии, что эта ветвь — единственная православная в указанной фамилии.

В качестве основных исторических источников для проведения указанного анализа были использованы протоколы заседаний Орловского дворянского депутатского собрания [512], книги метрических записей Орловского римско-католического костела [14-25], Памятные книжки и Адрес-календари Орловской губернии [38-40], списки выпускников Орловского Бахтина кадетского корпуса [13], «Список смоленской шляхты» 1654 г., опубликованный по материалам Виленского архива в «Приложении» к работе И.И. Орловского [43], источники личного происхождения [3; 28; 29], летописи [33; 35].

В результате проведенного исследования было выявлено 35 дворянских фамилий, принадлежавших (в ряде случаев предположительно, с большей или меньшей вероятностью) к представителям «смоленской шляхты», поселившимся на территории Орловской губернии в XVII-XIX вв. Целесообразно представить сведения по указанным дворянским фамилиям в виде следующей таблицы:

№ п/п Фамилия Этнокультурное происхождение; древность рода Герб Первое упоминание в «смоленской шляхте» Появление первых представителей фамилии в Орловской губернии; конфессия; профессия

1. Азанчевские (Азанчеевы-Азанчевские) Русско-польское, XVI [31, 6, 9, 20; 43, 48] 1574 [31, 6, 9, 20; 43, 48] 1859 правосл.; военный [38, 53; 39, 53; 13,19]

2. Баратынские (Боратынские) Польское, XVI [ 27] Корчак [32, 274] XVI в. [31, 20] 1914 правосл. [40, 302]

3. Богдановичи Польско- малороссийское, XVII [46, 197] Роля [32, 290] 1654 [43, 64] 1863 правосл.; католик; военный [39, 22; 1, 24, 25, 28; 40, 2, 42; 24, 15, 36, 47, 74; 17, 13; 22, 4]

4. Брещинские (Бржещинские) Польское, XVI [43, 66] 1654 [43, 66] 1869 католик [11, 5; 5, 12, 13]

5. Василевские Польское, XVII [43, 56, 59; 45, 575] 1654 [43, 56, 59] 1807 правосл.; военный [10, 41-42, 55-57; 11, 6; 40, 2]

6. Воеводские Литовское, XVI [43, 52] Абданк [32, 258] кон. XVI в. [43, 52] 1904 католик [24, 86]

7. Глинка Польское, XVI [27; 43, 58] Тржаска, Бяла, Любева [32, 293-294] 1634 [43, 58] 1857 католик; военный [13, 11]

S. Друцкие-Соколинские (см. прим. 5) Русско-литовское, XVI [43, 54, 55] Друцк [32, 268] 1654 [43, 54, 55] 1880 униат; чиновник [28; 29]

9. Жилинские Литовское, XVII [37, 142; 47, 953, 954] Любич, Янина [32, 279; 47, 953, 954] 1656 [37, 142; 47, 953, 954] 1879 правосл.; католик; чиновник [40, 5, 11; 20, 10]

10. Каличицкие (Колечицкие) Русско-польское, XVII [31, 6, 11, 12, 20; 43, 65] 1514-1522 [31, 6, 11, 12, 20] 1851 правосл.; военный [7, 71-74; 39, 39; 1, 123, 128]

11. Каменские Польско-русское, XVI [27; 43, 70] Роля, Холева, Долэнга, Ястржембец, Одровониц, Равич, Слеповрон [32, 267, 290, 291, 296] 1654 [43, 70] 1728 правосл.; католик; военный [41]

12. Ковалевские Польское, XVII [43, 55] Долэнга [32, 267] 1654 [43, 55] 1859 католик; чиновник [21, 11; 38, 55]

13. Корсаки Литовско-польское, XVI [27; 43, 49, 54, 55, 57, 70] Корсак [32, 274] 1654 [43, 49, 54, 55, 57, 70] 1878 католик [12, 6; 5, 26-27; 8, 41-42]

14. Краевские Польское, XVI [37, 108 об.; 27; 43, 47, 57, 70] Ясеньчик [32, 295-296] 1654 [43, 47, 57, 70] 1875 правосл.; католик; чиновник [1, 55; 15, 3; 16, 10; 23, 5; 17 11; 25, 41; 40, 65]

15. Красовские Польское, XVI [27; 43, 50, 68, 69, 70] 1654 [43, 50, 68, 69, 70] 1840 правосл.; католик; военный [7, 62-62, 66-67, 72-73; 5, 26-27; 1, 10, 12, 28, 34; 40, 65]

16. Лесли Шотландско-русско-польское, XI [30] 1656 [30] 1903 правосл.; военный [5, 30, 31]

17. Мицкие Польско-русское, XVII [43, 77] 1654 [43, 77] кон. XIX правосл. [11, 24-25; 5, 33-34]

18. Модзелевские (Мозалевские, Модзалевские, Музалевские) Польское, XV [27; 48, 586; 2, 201; 43, 50] Бойча, Модзеле [48, 586; 32, 260] 1654 [43, 50] 1611 правосл.; католик; военный [2, 201; 34, 222, 223, 379, 386, 439, 479; 5, 33-35, 81, 82; 6, 61-63; 10, 199; 12, 8; 13, 12, 18; 39, 24; 1, 145; 40, 172, 215]

19. Нарбуты (Нарбутцы) Литовско-польское, XV [49, 60; 32, 294] Трубы-Тронбы [32, 294] 1654 [43, 53] 1859 правосл.; католик; военный [13, 9, 10; 17, 46; 38, 18; 39, 13; 40, 61]

20. Плескачевские Польское, XVII [43, 66, 74] 1654 [43, 66, 74] 1793 правосл.; военный [9, 1-2]

21. Подгорецкие Польское, XVI [27] После 1654? 1791 правосл.; военный [5, 40-41; 6, 68]

22. Подобеды Польское, XVI [2, 250; 43, 63] 1654 [43, 63] 1875 католик [12, 10; 1, 160; 39, 149]

23. Потемкины (Потемпские) Русско-польское, XVI [27; 44, 535; 31, 6, 9, 20; 43, 63] Погоня [32, 285-286] 1574 [44, 535; 31, 6, 9, 20; 43, 63] 1820 правосл.; военный [10, 273-277]

24. Прокоповичи Польское, XVII [43, 57] 1654 [43, 57] 1897 католик [11, 32]

25. Пузыревские Польское, XVII [43, 73] 1654 [43, 73] 1875 католик; военный [5, 39-40; 24, 128; 1, 11, 158; 40, 351, 355]

26. Путята Русско-польское, XVI [27; 43, 64] 1654 [43, 64] 1846 правосл.; военный [13, 7]

27. Пятницкие (Пятковские?) (см. прим.) Русско-польское, XVII [43, 60, 65] 1654 [43, 60, 65] кон. XIX правосл. [5, 4-5, 83-84]

28. Романовские Польское, XVI [36, 104; 27; 43, 55] Боньча [32, 260] 1654 [43, 55] 1855 правосл.; католик; военный [13, 10; 1, 57; 40, 33]

29. Соколовские Польское, XVI [36, 114; 27; 43, 59] Помян [32, 286] 1654 [43,59] 1844 правосл.; католик; военный [13, 4; 5, 42-44, 87- 88]

30. Станкевичи Литовско-польское, XVI [27; 43, 50, 57, 61, 65, 67, 70; 34, 483] Могила [32, 279-280] 1654 [43, 50, 57, 61, 65, 67, 70] 1851 правосл.; католик [11, 34, 36; 14, 5; 18, 17; 19, 5; 24, 56; 25, 64; 40, 15, 211]

31. Станковичи (Станюковичи) Литовско-польское, XVII [31, 21; 43, 53] Вадвич [32, 262] 1654 [43, 53] 1875 правосл. [1, 78; 40, 3, 83]

32. Тарновские (Тарнавские, Терновские, Тернавские) Польское, XIV [27; 43, 68; 10, 357] Тарнава, Лелива [32, 277-278, 293] 1654 [43, 68] 1848 правосл.; католик; военный [10, 357-359; 40, 61, 196]

33. Тимашевские (Тимашевы, Тимашевы-Тимашевские) Русско-польское, XVII [50, 180] середина XVI [50, 180] 1875 правосл.; чиновник [1, 150]

34. Толпыго Польско-белорусское, XVII [31, 25; 43, 73] 1574 [31, 25; 43, 73] 1843 католик; военный [5, 46-48; 13, 2, 21]

35. Тухачевские (Тухочевские, Тукачевские, Тухач-Тухачевские, Тухачевы-Тухачевские) Русско-польское, XV [42, 1; 37, 10 об.; 4, 1; 35, 387, 399; 2, 327] Гриф, Свобода, Погоня [32, 265-266, 285-286] 1582-1618 [35, 387, 399] 1625 правосл.; военный [4, 1-11; 7, 35; 11, 25; 3, 593-594, 752, 753, 889, 1235, 1321]

Таким образом, приведенные данные свидетельствуют, что в своем большинстве перечисленные представители «смоленской шляхты» принадлежат к старинным польским дворянским фамилиям — 60%, 21% — полонизированных русских и 19 % — литовско-белорусских. Значительная часть перечисленных фамилий относится к старинным польским дворянским родам. По профессиональной занятости (на основе установленных сведений) 20 фамилий (57,2 %) из указанных 35, т.е. большинство, — военные. Конфессиональный состав различен: православные, католики, униат.

Указанные параметры подтверждают, что «смоленская шляхта» играла заметную роль в процессе миграции польского дворянства на территорию Орловской губернии в силу специфики своего формирования и состава: органично вобрала в себя католическое польское, православно-католическое литовское, православно-католическое литовско-татарское, православно-католическо-уни-атское белорусско-литовское и полонизированное православное русское дворянство, в результате чего представители «смоленской шляхты» были более лабильными в конфессиональных вопросах, менее болезненно переживали процесс «обрусения», сопряженный с переходом в православие, при переходе на русскую службу; эта группа военного дворянства и ее военно-профессиональные, «служебные» свойства были востребованными в XVN-XVШ вв. оборонительными функциями «орловской украйны» (это ее качество сохраняется и в XIX в.). Таким образом, «смоленскую шляхту» можно представить своеобразным католически-православным адаптационным «шлюзом» польской миграции в Орловскую губернию, психологически способствовавшим ее привлекательности для поляков-мигрантов из дворянской среды.

  • Происхождение князя Потемкина Таврического

«В качестве характерного примера представителей «смоленской шляхты» на территории Орловской губернии следует рассмотреть дворянскую фамилию Потемкиных. Описывая осаду и взятие поляками Смоленска в 1610-1611 гг., летописец упоминает в составе «смоленской шляхты» того времени «Юрья Потемнина (Потемкин)» [33, 111], который, узнав, что король польский Сигизмунд III, оставив в Смоленске «осадных людей, сам поиде в Литву. С тою же вестию прибежа в Московские полки под Москву Юрья Потемнин» [33, 111]. Упомянутый выше «смолянин» Юрий Потемкин оказался одним из тех, кто был причастен к гибели предводителя 1-го ополчения Прокофия Ляпунова [33, 113]. «Смолянин Юшка Потемкин» оказался затем связан с казаками, действовавшими против московских властей [33, 120].

Потемкины, согласно Общему Гербовнику дворян российских, имели литовское происхождение. На это указывает принадлежность их рода к польско-литовскому гербу литовских князей Гедиминовичей, потомка великого князя Гедимина (XIV в.) «Погоня» [32, 285]. В составе «смоленской шляхты» 1654 г. также указан один из представителей этого рода Семион Потемкин [43, 63].

Действительно, согласно официально признанным родословцам, Потемкины вели свой род от польского шляхтича Яна (Ганса) Потемпского, выехавшего в Россию в начале XVI в. и поступившего на службу к Великому князю Московскому Василию III Ивановичу. Ян Потемпский принял крещение с именем Тарасия Александровича Потемкина и был пожалован поместьями. Правда, эти сведения документально ничем не подтверждаются. Однако вполне достоверно, что Федор Илларионович Потемкин, сын Иллариона Тарасовича Потемкина по прозвищу Булгак, был, согласно их генеалогии, внуком указанного выше родоначальника, Яна Потемпского.

  • Булгак в региональных говорах бывшей Северской земли (по линии Луганск — Смоленск) означает вспыльчивый, бурлящий, вскипающий. От древнего общеарийского корня буль (бульба, пузырь, кипение, бульон и так далее).

В 1569 г. его назначили приставом у литовского гонца, а затем в 1576 г. он выполнял ту же должность у польского посланника и у польских послов в 1583 г., что позволяет предполагать знание им польского языка. В 1582 г. он исполнял ту же должность у папского нунция Антония Поссевина, а в 1584 г. — у послов Римского императора [26, 237-238]. Указанные функции, поручавшиеся Ф.И. Потемкину, могут косвенным образом свидетельствовать о его хорошем знакомстве с польско-католическими традициями, в какой-то мере свидетельствуя о том, что родословная легенда Потемкиных не лишена оснований. Потемкины упоминаются уже в десятне 1574 г. среди «смоленской шляхты» [31, 9], Ф.И. Потемкин в 1590 г. был назначен «первым головой» в Смоленске. Его сыном был указанный выше представитель «смоленской шляхты» 1654 г. Семион Потемкин. Его сын, Сила Семенович Потемкин, дворянин московский и стольник в 1686 г., был прадедом знаменитого светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического (1739-1791).

В числе «смоленской шляхты» в конце XVI в. был уже упоминаемый Потемкин Юрий Федорович (Юшка), смоленский сын боярский [33, 111]. Он был сыном Федора Ивановича Потемкина, двоюродного брата упомянутого выше Федора Илларионовича Потемкина. Учитывая его поведение, можно считать, что он подвергся сильной «полонизации» или сохранял значительную долю своей прежней польской идентичности. В 1602 г. Ю.Ф. Потемкин был дворянином при герцоге Иоанне. В 1611-1612 гг., будучи участником Первого и Второго ополчений, он в 1612 г. попал в плен к поляками, вступил на польскую службу и был причислен к польскому дворянству (шляхетству) [33, 113, 120; 44, 535; 31, 6, 9, 20]. В 1634 г., видимо за хорошую службу, был пожалован от короля Владислава IV поместьями в Смоленском уезде. Все сказанное выше свидетельствует во всяком случае о сильной полонизации представителей фамилии Потемкиных в составе «смоленской шляхты».

В Орловской губернии представители дворянской ветви Потемкиных, но тоже из числа «смоленской шляхты», появились в первой четверти XIX в. В состав орловского дворянства 24 апреля 1839 г. был определен ротмистр и кавалер Александр Дмитриевич Потемкин, рождения 1791 г., прибывший из Смоленской губернии вместе с сыном Григорием (1828 г. рождения) [10, 273277]. Они происходили от родного брата деда знаменитого Светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического. Определение по дворянству старшего сына А.Д. Потемкина Николая (1820 г. рождения) было задержано до возвращения ему дворянского достоинства, поскольку, будучи юнкером, он был разжалован в рядовые за совершенное преступление [10, 273-277]. Определение по орловскому дворянству дочерям А.Д. Потемкина Софье (1826 г. рождения), Евгении (1828 г. рождения) и Елизавете (1830 г. рождения) состоялось 9 февраля 1840 г., жене Екатерине Александровне — 28 января 1842 г., а младшему сыну Дмитрию (1835 г. рождения) — 3 февраля 1843 г. [10, 279-281]. Следует, однако, отметить, что А.Д. Потемкин жил в Орловской губернии уже к 1820 г., поскольку его брак, а также рождение детей были удостоверены в Орловской духовной консистории [10, 273-277]. Жена его, Екатерина Александровна, была родом из Мценского уезда, где у нее находилось имение и 59 душ крестьян [10, 273-277]. Сам же А.Д. Потемкин являлся обладателем имения в Малоархангельском уезде Орловской губернии с 122 душами крестьян [10, 273-277]. Трудно сказать, являлся ли А.Д. Потемкин прямым потомком упомянутого выше «смоленского шляхтича» Симеона Потемкина 1654 г., однако из сказанного выше следует, что он, во всяком случае, происходил из «смоленской шляхты».

КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/predstaviteli-smolenskoy-shlyahty-na-territorii-orlovskoy-gubernii-v-xvii-nachale-xx-v

2. Русские и поляки. Перевод из польских газет
У Достоевского были польские корни (добавлю, кстати, что у князя Потемкина тоже, еще его дед Потемпский, шляхтич со Смоленщины, говорил по-польски), и современник, лично с ним знакомый, оставил запись в своем дневнике, что выглядел он как поляк, а не как русский (я не знаю, в чем заключается разница). По-настоящему он познакомился с поляками на каторге, и об этом пишет совершенно объективно, но ведь живя в Петербурге он имел немало возможностей узнать поляков. Кроме того в Европе о поляках писали газеты, информация эта доходила до интеллигенции, и была она не всегда хвалебной. Насколько Генрих Гейне смягчал свои насмешки над поляками юмором, настолько Достоевский был в своих смертельно серьезен.
Известная сцена из ‘Братьев Карамазовых’, когда поляки появляются в своих характерных позах, полных гордости и собственного достоинства, и тут же оказываются мошенниками, шулерами, а один из них готов за деньги уступить свою любовницу. Кто сегодня в Польше не видит типичности этой сцены, тот не живет жизнью своего народа.
‘Поляки у Достоевского, — пишет Стемповский, — созданы из двух противопоставленных друг другу частей. Одна из них состоит из обидчивого самолюбия и гордости, несколько формальной патриотической печали, мистической веры в свои достоинства и привязанности к торжественным формам жизни. Вторая — из ловкости воришек, использующих любой случай, из полного отсутствия угрызений совести и достоинства. (…) Эти две группы черт, которые, казалось бы, невозможно согласовать в одном характере, словно бы объясняются отсутствием чувства реальности, самокритичности и способности вникнуть в чувства других людей’.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.